Как стать свободным. Евангельский рецепт

Но речь в Евангелии шла не совсем об этом, и фраза эта была сказана в контексте, рядом стоят и другие указания поведения: если у тебя хотят взять рубашку, отдай и верхнюю одежду; если тебя принуждают идти одно поприще, иди два.

И если прочесть этот отрывок с пониманием исторического контекста, то это уже не будет похоже на проповедь беспомощности и подчинения, это скорее разговор о настоящей внутренней свободе, которая начинается там, где не властен закон, за пределами обычной справедливости.

Поприще, о котором идет речь – это не жизненная дорога и не профессия, как можно было бы подумать. Израиль времен Христа – оккупированная римлянами территория. По римскому закону любой легионер мог заставить жителя оккупированной территории заставить нести свое обмундирование и оружие определенный отрезок пути, чуть больше километра, этот отрезок в Евангелии и называется поприщем.

Понятное дело, что каждый иудей должен этому закону подчиниться, иначе по закону же может получить справедливое и установленное римским правом наказание. Закон суров, но не чрезмерен: римский воин не вправе был требовать большего, только этот отрезок пути.

Христос говорит: не останавливайтесь на этом первом отрезке пути, пронесите вещи легионера еще один отрезок. Вот тут и есть ключ к той свободе, о которой учит Христос в Евангелии.

Закон нужен, и закон государства, и закон религиозный. Он удерживает мир от зверства, защищает слабого, ставит предел мести. Но закон почти всегда говорит о минимуме: что вот совсем нельзя делать, где граница, после которой начинается преступление.

Евангелие же ведет человека дальше. Христос как будто говорит о том, что выполнить законный минимум – конечно неплохо, но это не свобода. Можно быть правым и остаться в плену своей правоты. Можно победить в споре, в суде, в конфликте, но внутри оказаться ровно там, куда тебя привела обида. Можно внешне подчиняться и быть внутренне скованным, несвободным, несчастным.

Он предлагает другую высоту. Не отказаться от достоинства, не стать удобным для насилия, не позволить злу пользоваться тобой. А сделать так, чтобы зло не продолжилось через тебя. Перевернуть игру и навязать злу свои правила игры, тем самым выйти за пределы подчинения и действовать абсолютно свободно.

Когда иудей несет вещи оккупанта-легионера не положенную по закону милю, а еще одну – он действует так уже не потому, что обязан делать это по закону, но свободно. Он уже не подчиняется, но делает то, что не обязан делать. Во второй миле он становится свободным человеком. И даже больше: ведь легионер знает об ограничениях закона и уже боится такого иудея, ведь по сути уже он, легионер, нарушает закон.

Это очень странный совет, если думать только категориями справедливости. Тебя заставили сделать что-то, а ты сделай больше. У тебя отнимают одно, а ты отдай еще. Тебя унизили, а ты не отвечай тем же, переверни правила игры. Но именно в этом и появляется другой уровень внутренней свободы.

С рубашкой и верхней одеждой похожая логика. Верхняя одежда в той культуре была не лишней вещью, а необходимостью. Для бедного человека она могла быть ночным покрывалом, практически домом. Поэтому слова Христа не про бытовую щедрость. Они про поступок, который выходит за предел юридического минимума и вдруг показывает, что человек больше своего права, своей вещи, своей потери и своей обиды.

И вот тут можно уже порассуждать и о правой щеке, которую Христос призывает подставить после удара по левой. Здесь тоже речь не о том, чтобы стать человеком, удобным для насилия. Пощечина была (и остается) не только физическим ударом, но и жестом унижения. Унижение – это когда один человек ставит другого человека ниже своего уровня. Подчиняет. Подставить другую щеку означает не согласиться с той ролью, которую тебе наказывают, с ролью подчинения. Не ответить зеркально (логика зеркальных ответов вообще ведет только к эскалации конфликта, почти никогда не разрешает его), но и не согласиться с навязываемой позицией, потому что это несвобода.

Мне кажется, это одна из самых трудных и освобождающих вещей в христианстве. Быть правым недостаточно. Правота может стать последним убежищем самолюбия. Правота и справедливость приводит к войнам, к расширению этих войн, к массовым убийствам и вообще большому злу.

Христос всё время ведет человека дальше: от закона к милости, от справедливости к любви, от обязанности к свободному дару.

Во всех этих историях есть что-то чрезмерное. Так и должно быть.

Христос молится на Кресте за распинателей не столько потому что Он добрый, а потому что Он даже будучи униженным и распятым – так и не вошел в правила логики своих распинателей, задача которых была подчинить Его волю, забрать Его свободу и жизнь. Они хотели навязать Ему бой, а Он поднялся над этим боем.

Преподобного Серафима Саровского жестоко избили разбойники. У него был топор, он мог защищаться, но не стал. Его искалечили так, что он остался сгорбленным на всю жизнь. Когда нападавших нашли, он простил их и просил не наказывать. Это не слабость и не мягкий характер. Это поступок человека, который имел право на возмездие, но не стал идти по этому пути.

Великая княгиня Елизавета Федоровна после убийства мужа пошла в тюрьму к Ивану Каляеву, который бросил бомбу. Она оставила ему Евангелие и просила о его помиловании. Вся человеческая справедливость была на ее стороне. Закон был на ее стороне. Боль была на ее стороне. Но она сделала шаг туда, куда закон уже не требовал идти.

Амиши после убийства террористом своих детей в школе Nickel Mines (Убийца застрелил пять девочек и ранил других детей) не только простили убийцу, но и пожертвовали деньги его вдове и детям. Это не отменяет боли и не делает зло менее страшным. Но это показывает, что человек может не дать злу продолжиться в себе. Убийца разрушил их мир, но не смог заставить их жить в мире убийцы.

Вот это ближе к словам Христа. Не подчинение, не терпильство, не привычка быть удобным. Это высшая свобода человека, который способен сделать больше, чем требует закон, больше, чем требует справедливость, больше, чем требует собственная боль.